Проблемы возникали, как мины-ловушки, на каждом шагу. Любая мелочь, любое его слово могли вызвать взрыв тещиных эмоций, а тут еще эта чертова перестройка — таксомоторные парки разваливались, кругом бардак — не знаешь, что ждет тебя завтра...

Каждый день, проходя мимо нестройного ряда местных старушек, он буквально кожей чувствовал их злобную ауру — продукт информационной войны Тамары Петровны. В конце концов, черт с ними, с этими старыми клячами, но мать жены настраивала против него единственного сына, а это Валентин простить никак не мог.

Полгода назад произошел скандал, буквально высосанный из пальца. Тамара Петровна оскорбила его мать, он не сдержался и в запале вмазал по злобной тещиной физиономии. Ударил не сильно, но этого оказалось достаточно, чтобы сломать ее длинный нос, привыкший соваться в чужие дела. Потом он, конечно, жалел, но сделанного не воротишь... Теща развила бурную деятельность. Казалось, весь свет узнал, что несчастная пожилая женщина стала жертвой садиста-зятя. Дело дошло до суда, и что дальше? А дальше даже думать не хотелось...

«Быть может, закончу, как этот старик»,— подумал Валентин, сделал пару глотков из второй кружки, остальное пододвинул соседу. Тот слегка растянул беззубый рот в подобие улыбки.

Садиться в битком набитый троллейбус не хотелось, три остановки до дома Валентин шел пешком. Сверху ему улыбалась ущербная луна, она скользила по небу, как капля холодной ртути,— безразличная к людским бедам. «Чем-то смахивает на мою жизнь,— с горечью подумал он,— то ли с каждым днем убывает, то ли прирастает — не поймешь...»

На лестничной площадке была темень. Кто-то выкрутил лампочку. Пришлось подсветить зажигалкой, чтобы отыскать в связке нужный ключ. Обычно теща стиралась на два замка, плюс неизменная цепочка. Однако дверь держалась на защелке, значит, Надя уже дома...